18+ · Запрещено для детей
Материал содержит описания психологического и сексуализированного насилия, публичной травли, суицидальных мыслей и попытки суицида. Текст представляет собой личное свидетельство и публикуется в общественно значимых целях. Он не призывает к причинению вреда себе или другим людям. Некоторые эпизоды могут быть особенно тяжелыми для людей с похожим опытом. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением и делайте паузы, если они вам нужны.
Оглавление
Что происходит с ЧК и Школой ЧК
Что происходит вокруг «Чистых Когниций» и Школы ЧК: хронология конфликта, документы, товарный знак и ответы на вопросы о переименовании
Начало
Предисловие редакторки, предупреждение о содержании, вступление Регины и цели ее рассказа о пяти годах внутри проекта «Чистые Когниции»
Действующие лица проекта ЧК
Кто входил в проект ЧК и как Регина стала его координаторкой, создала вместе с Владом Школу ЧК и начала замечать противоречия в устройстве проекта
Развитие Школы
Как росла Школа ЧК, распределялись доходы и ответственность и почему первый крупный внутренний конфликт стал для Регины поворотным
Передача Клиники
Передача Клиники, кризис в Школе и изменения в распределении управленческих ролей, ответственности и влияния внутри ЧК
Внутренняя травля
Как Регина описывает отношения и внутренние правила ЧК, изменение отношения к ней и смешение работы, дружбы, власти и личной близости
Сексуализированная эксплуатация
Рассказ Регины о сексуализированной эксплуатации внутри ЧК, реакции руководителей проекта и событиях, после которых начался открытый конфликт.
8 недель
Восемь недель переговоров и давления: претензии к Регине, обсуждение устройства ЧК, голосование за выход Школы и спор о правах на название.
Мое состояние
Состояние Регины во время конфликта, последняя встреча правления, обратная связь, предложенный компромисс и финальный разговор с Антоном
Уходим в связи с последними событиями
Предупреждение: попытка суицида. Уход сотрудников и преподавателей, кризис Регины, восстановление после попытки и разговоры об ответственности
15 мая 2025
Досудебная претензия, публикация ЧК о разделении и последующие разговоры, через которые Регина восстанавливала картину распространения информации
Подключение сообщества
Как к конфликту подключались сотрудники, преподаватели и организации, как развивался спор о товарном знаке и какое решение принял Роспатент
Массовая травля
Публичные высказывания специалистов и организаций после решения Роспатента, их последствия для Школы и анализ Региной механизма массовой травли
Почему я молчала
Почему Регина долго не отвечала публично, как восстанавливала доверие к себе, какой видит Школу сегодня и о какой поддержке просит
4
Действующие лица проекта ЧК
Чистые Когниции — медиа
Ответственные:
Антон Вотрин — основатель проекта и идейный вдохновитель.
Ольга Кравченко — главный редактор медиа.
Школа ЧК — образовательный проект для психологов в области доказательной психотерапии
Ответственные:
Регина Якубжанова — основательница и руководительница Школы Чистых Когниций, ранее координаторка проекта Чистые Когниции, авторка статьи.
Владислав Иванов — основатель и руководитель Школы Чистых Когниций.
Терапия Принятия и Ответственности — проект для психологов по терапии АСТ
Ответственный: Илья Розов, основатель ТПО.
Клиника Чистых Когниций — клиника, в которой консультируют психологи и психиатры
Ответственная: с 2023 года Анна Шилова — руководительница Клиники Чистых Когниций.
Ответственные до 2023: Евгения Янке и Анна Бондаренко — основательницы и руководительницы.
Где мое внимание? — психологический проект про СДВГ
Ответственная: Евгения Янке — основательница и руководительница ГМВ.
Доступная помощь — проект, который организует бюджетные консультации
Ответственные:
Екатерина Хорошавцева — основательница и руководительница.
Владлена Ткаченко — основательница и руководительница.
София Мусифуллина — резидентка проекта ЧК и лид техподдержки в Школе ЧК.
Ответственные:
Антон Вотрин — основатель проекта и идейный вдохновитель.
Ольга Кравченко — главный редактор медиа.
Школа ЧК — образовательный проект для психологов в области доказательной психотерапии
Ответственные:
Регина Якубжанова — основательница и руководительница Школы Чистых Когниций, ранее координаторка проекта Чистые Когниции, авторка статьи.
Владислав Иванов — основатель и руководитель Школы Чистых Когниций.
Терапия Принятия и Ответственности — проект для психологов по терапии АСТ
Ответственный: Илья Розов, основатель ТПО.
Клиника Чистых Когниций — клиника, в которой консультируют психологи и психиатры
Ответственная: с 2023 года Анна Шилова — руководительница Клиники Чистых Когниций.
Ответственные до 2023: Евгения Янке и Анна Бондаренко — основательницы и руководительницы.
Где мое внимание? — психологический проект про СДВГ
Ответственная: Евгения Янке — основательница и руководительница ГМВ.
Доступная помощь — проект, который организует бюджетные консультации
Ответственные:
Екатерина Хорошавцева — основательница и руководительница.
Владлена Ткаченко — основательница и руководительница.
София Мусифуллина — резидентка проекта ЧК и лид техподдержки в Школе ЧК.
5
Начало истории
Антон Вотрин создал проект «Чистые Когниции» в 2017 году. Новый проект выглядел интригующим и многообещающим, и его поддержали несколько коллег Антона. В проекте писали статьи о доказательных направлениях психотерапии, снимали просветительские видео и переводили зарубежные материалы. В то время я только начинала работать психологом и очень хотела туда попасть.
В декабре 2019 года я написала Антону Вотрину. Он пригласил меня присоединиться к ЧК и помогать с организационными процессами. Тогда сообщество проекта во «ВКонтакте» насчитывало 3900 человек, а небольшую команду составляли инициативные специалисты. Мне казалось, что это самый счастливый день в моей жизни. Меня встретили молодые, интересные, свободные, неформальные специалисты, которые отнеслись ко мне как к равной, с теплом и принятием.
Это место не было похоже ни на одно из тех, где я работала раньше. Доброта, доверие и чувство «я здесь своя» давали мне ощущение безопасности и вызывали благодарность. Меня вдохновляли фактическая горизонтальность структуры, свобода действий и отсутствие иерархии.
Все мы тогда были юными специалистами — выпускниками вузов, которые хотели сделать что-то стоящее. Нас объединяла мечта стать частью чего-то большего, влиять на развитие психотерапии в России, повышать качество психотерапевтической помощи и опираться только на гуманистические принципы.
Тогда мне казалось, что именно так должен выглядеть современный профессиональный проект. У меня не было ни одной причины сомневаться, что я нахожусь в правильном месте и что мне очень повезло.
В декабре 2019 года я написала Антону Вотрину. Он пригласил меня присоединиться к ЧК и помогать с организационными процессами. Тогда сообщество проекта во «ВКонтакте» насчитывало 3900 человек, а небольшую команду составляли инициативные специалисты. Мне казалось, что это самый счастливый день в моей жизни. Меня встретили молодые, интересные, свободные, неформальные специалисты, которые отнеслись ко мне как к равной, с теплом и принятием.
Это место не было похоже ни на одно из тех, где я работала раньше. Доброта, доверие и чувство «я здесь своя» давали мне ощущение безопасности и вызывали благодарность. Меня вдохновляли фактическая горизонтальность структуры, свобода действий и отсутствие иерархии.
Все мы тогда были юными специалистами — выпускниками вузов, которые хотели сделать что-то стоящее. Нас объединяла мечта стать частью чего-то большего, влиять на развитие психотерапии в России, повышать качество психотерапевтической помощи и опираться только на гуманистические принципы.
Тогда мне казалось, что именно так должен выглядеть современный профессиональный проект. У меня не было ни одной причины сомневаться, что я нахожусь в правильном месте и что мне очень повезло.
6
Координация: начало
В начале 2020 года Антон Вотрин предложил мне координировать проект «Чистые Когниции» вместе с ним, поскольку я проявляла инициативу и была готова брать на себя ответственность.
Я безвозмездно выполняла управленческую работу:
Параллельно я развивалась как специалист. В том же году я получила высшее психологическое образование, продолжала обучение контекстуально-поведенческим подходам, а коллеги из ЧК начали направлять ко мне клиентов.
Мне очень нравилось все, что я делала. Казалось, люди, идеи и проекты сходятся со всех сторон и постепенно создают нечто гораздо большее, чем сумма отдельных частей.
Наша команда росла, а вместе с ней развивался и сам проект: появилась структура, регулярные собрания, фирменный стиль, логотип и сайт. Статей и видеороликов становилось больше, а их качество постепенно выходило на профессиональный уровень.
В нашем доказательном психотерапевтическом сообществе специалисты все активнее популяризировали контекстуально-поведенческие подходы в психотерапии и создавали ассоциации. Появлялись психологические центры, переводы статей и книг, новые обучающие программы. На мероприятия приглашали основателей контекстуально-поведенческих подходов.
Все это по-настоящему захватывало и вдохновляло меня. Мне казалось, что это только начало чего-то большего. Я до сих пор с теплом вспоминаю это время.
Я безвозмездно выполняла управленческую работу:
- организовывала и систематизировала работу команды;
- приглашала новых участников;
- выстраивала внутренние рабочие процессы;
- согласовывала разработку текущего фирменного стиля и логотипа;
- участвовала в разработке сайта проекта и координировала его создание;
- участвовала в создании контента для медиа и налаживала выпуск статей;
- вместе с Антоном Вотриным принимала стратегические решения.
Параллельно я развивалась как специалист. В том же году я получила высшее психологическое образование, продолжала обучение контекстуально-поведенческим подходам, а коллеги из ЧК начали направлять ко мне клиентов.
Мне очень нравилось все, что я делала. Казалось, люди, идеи и проекты сходятся со всех сторон и постепенно создают нечто гораздо большее, чем сумма отдельных частей.
Наша команда росла, а вместе с ней развивался и сам проект: появилась структура, регулярные собрания, фирменный стиль, логотип и сайт. Статей и видеороликов становилось больше, а их качество постепенно выходило на профессиональный уровень.
В нашем доказательном психотерапевтическом сообществе специалисты все активнее популяризировали контекстуально-поведенческие подходы в психотерапии и создавали ассоциации. Появлялись психологические центры, переводы статей и книг, новые обучающие программы. На мероприятия приглашали основателей контекстуально-поведенческих подходов.
Все это по-настоящему захватывало и вдохновляло меня. Мне казалось, что это только начало чего-то большего. Я до сих пор с теплом вспоминаю это время.
7
Создание Школы ЧК
Летом 2020 года Антон предложил мне организовать образовательные программы. Так появилось направление, которое позже стало «Школой ЧК». Первые несколько запусков оказались не очень удачными с технической и организационной точек зрения, и я поняла, что нам нужно наладить эти процессы. Я пригласила своего мужа Владислава Иванова присоединиться к работе. У него было психологическое образование и нужные нам навыки.
Владислав отвечал за юридическую, техническую и финансовую части работы Школы:
Первое время наши курсы рекламировали на основном сайте и в основной группе ВКонтакте. Курсы и сертификаты выпускались от имени «Чистых Когниций». Позже мы назвали образовательное направление «Школой ЧК». Чтобы не перегружать основной канал анонсами курсов, мы создали для Школы отдельный сайт и телеграм-канал.
Все происходило естественно. Мы с Владом развивали Школу, управляли ее работой и отвечали за нее. Антон оставался основателем «Чистых Когниций» и периодически включался в работу Школы: предлагал идеи, приглашал преподавателей и участвовал в решении отдельных вопросов.
Мы договорились распределять прибыль Школы следующим образом:
Владислав отвечал за юридическую, техническую и финансовую части работы Школы:
- открыл ИП и официально принимал платежи;
- оформил образовательную лицензию и необходимые документы для сайта;
- проводил финансовые расчеты и оплачивал расходы;
- технически сопровождал все курсы;
- нес личную имущественную ответственность по договорным, финансовым и налоговым обязательствам Школы.
- приглашала преподавателей;
- запускала образовательные программы;
- нанимала сотрудников и управляла работой команды;
- создавала и развивала инфраструктуру;
- контролировала качество обучения и отвечала за результаты работы Школы.
Первое время наши курсы рекламировали на основном сайте и в основной группе ВКонтакте. Курсы и сертификаты выпускались от имени «Чистых Когниций». Позже мы назвали образовательное направление «Школой ЧК». Чтобы не перегружать основной канал анонсами курсов, мы создали для Школы отдельный сайт и телеграм-канал.
Все происходило естественно. Мы с Владом развивали Школу, управляли ее работой и отвечали за нее. Антон оставался основателем «Чистых Когниций» и периодически включался в работу Школы: предлагал идеи, приглашал преподавателей и участвовал в решении отдельных вопросов.
Мы договорились распределять прибыль Школы следующим образом:
- 10% направлялись в кассу ЧК на развитие проекта;
- 30% получал лично Антон;
- 30% получала я;
- 30% получал Влад.
8
Отношения
По мере совместной работы все большее значение приобретали наши отношения внутри проекта.
Пока я работала координатором проекта, мы с Антоном очень сблизились. Мы почти ежедневно переписывались, созванивались, обсуждали проблемы и задачи проекта, говорили о его будущем. Постепенно наше общение вышло за рамки работы. Мы делились тем, что происходило в наших жизнях, рассказывали о своих переживаниях, радовались успехам и поддерживали друг друга.
Со временем Антон перестал быть для меня только коллегой и основателем проекта. Он стал моим близким другом, на которого я всегда могла положиться. Насколько я понимала, для него я тоже стала таким близким человеком.
Общение с другими участниками проекта тоже занимало все больше места в нашей жизни. Для многих из нас проект не ограничивался рабочими задачами. Мы регулярно обсуждали подробности личной жизни, сплетничали, шутили и делились переживаниями. Так постепенно между нами возникали близкие отношения, а с некоторыми участниками — дружба.
Мне казалось, что связь между нами настолько крепкая, что поддержит каждого, если тот упадет. Мы могли быть собой, доверять друг другу, вместе делать что-то по-настоящему важное, а если что-то пойдет не так — никто не останется один. Я чувствовала, что мы все на одной стороне — нашей.
Со временем работа, личные отношения и повседневная жизнь переплелись настолько, что границы между ними почти исчезли. Проект переставал быть чем-то внешним и становился частью нас самих. Работа, друзья, коллеги, планы на будущее — почти все существовало в одном пространстве.
Поэтому в какой-то момент один человек мог одновременно быть моим другом, коллегой, сотрудником, преподавателем и партнером по управлению проектом. Эти роли не отделялись друг от друга, возможные противоречия между ними не обсуждались, а правил для такого смешения не существовало.
Отсутствие границ мы воспринимали как часть общей культуры. Нам казалось, что оно делает нас сильнее, свободнее и сплоченнее. Мы часто говорили, что ЧК — особенный проект, потому что мы молодые, прогрессивные и у нас свои правила.
Насколько я тогда понимала, именно таким Антон представлял себе проект «Чистые Когниции». Он говорил мне, что отношения, доверие и личная ответственность важнее формальных ролей, договоренностей и правил. По его словам, все это было лишним и не соответствовало духу проекта. Ведь мы не просто участники проекта — мы семья.
Поэтому у нас с Антоном Вотриным никогда не было трудовых отношений или других формальных договоренностей о моей работе координатором проекта или об управлении Школой ЧК. Я никогда не получала от него заработную плату за свою работу.
Другие участники проекта также работали безвозмездно или получали символическую плату. Зарабатывать они могли за счет другой деятельности: развивать внутри ЧК собственные проекты или вести консультационную практику. Часть этого дохода затем возвращалась в общую кассу ЧК и лично Антону.
Поскольку четких договоренностей о моей роли у нас с Антоном никогда не было, я понимала свое место в проекте по его заявленному устройству, нашим отношениям и тому, как мы фактически работали.
На тот момент мы с Антоном вместе координировали «Чистые Когниции». Я несла ответственность за организацию и развитие проекта и безвозмездно вкладывала в него свое время и труд. Параллельно я развивала «Школу ЧК», работа которой приносила доход как самому проекту, так и лично Антону.
Мы работали внутри модели, которую транслировал Антон: «Чистые Когниции» — горизонтальный проект, а мы — не просто коллеги, но близкие люди и соратники, которые вместе создают общее дело. В этой модели Антон не называл ни себя нашим руководителем, ни «Чистые Когниции» исключительно своим личным проектом, ни нас сотрудниками.
Такая модель отношений соответствовала тому, как мы фактически работали. Мы вместе развивали общее дело, и каждый отвечал за свою часть. О том, за что именно отвечал Антон, я тогда особенно не задумывалась. И чем больше я вкладывалась в проект, тем устойчивее становилось мое ощущение принадлежности к нему.
Я всегда тепло относилась к команде и выражала это в работе: поддерживала людей в сложных ситуациях, помогала решать проблемы и конфликты, старалась быть рядом, когда это было нужно.
В какой-то момент участники команды даже стали в шутку называть меня «мамой» проекта, а Антона — «папой». Думаю, это хорошо передавало то, какими тогда были наши отношения: мы с Антоном были близкими друзьями, вместе управляли проектом и оба были близки с командой.
Со временем я стала воспринимать себя как неотъемлемую часть «Чистых Когниций». Тогда я даже не думала, что однажды само мое право оставаться частью проекта окажется под сомнением.
Пока я работала координатором проекта, мы с Антоном очень сблизились. Мы почти ежедневно переписывались, созванивались, обсуждали проблемы и задачи проекта, говорили о его будущем. Постепенно наше общение вышло за рамки работы. Мы делились тем, что происходило в наших жизнях, рассказывали о своих переживаниях, радовались успехам и поддерживали друг друга.
Со временем Антон перестал быть для меня только коллегой и основателем проекта. Он стал моим близким другом, на которого я всегда могла положиться. Насколько я понимала, для него я тоже стала таким близким человеком.
Общение с другими участниками проекта тоже занимало все больше места в нашей жизни. Для многих из нас проект не ограничивался рабочими задачами. Мы регулярно обсуждали подробности личной жизни, сплетничали, шутили и делились переживаниями. Так постепенно между нами возникали близкие отношения, а с некоторыми участниками — дружба.
Мне казалось, что связь между нами настолько крепкая, что поддержит каждого, если тот упадет. Мы могли быть собой, доверять друг другу, вместе делать что-то по-настоящему важное, а если что-то пойдет не так — никто не останется один. Я чувствовала, что мы все на одной стороне — нашей.
Со временем работа, личные отношения и повседневная жизнь переплелись настолько, что границы между ними почти исчезли. Проект переставал быть чем-то внешним и становился частью нас самих. Работа, друзья, коллеги, планы на будущее — почти все существовало в одном пространстве.
Поэтому в какой-то момент один человек мог одновременно быть моим другом, коллегой, сотрудником, преподавателем и партнером по управлению проектом. Эти роли не отделялись друг от друга, возможные противоречия между ними не обсуждались, а правил для такого смешения не существовало.
Отсутствие границ мы воспринимали как часть общей культуры. Нам казалось, что оно делает нас сильнее, свободнее и сплоченнее. Мы часто говорили, что ЧК — особенный проект, потому что мы молодые, прогрессивные и у нас свои правила.
Насколько я тогда понимала, именно таким Антон представлял себе проект «Чистые Когниции». Он говорил мне, что отношения, доверие и личная ответственность важнее формальных ролей, договоренностей и правил. По его словам, все это было лишним и не соответствовало духу проекта. Ведь мы не просто участники проекта — мы семья.
Поэтому у нас с Антоном Вотриным никогда не было трудовых отношений или других формальных договоренностей о моей работе координатором проекта или об управлении Школой ЧК. Я никогда не получала от него заработную плату за свою работу.
Другие участники проекта также работали безвозмездно или получали символическую плату. Зарабатывать они могли за счет другой деятельности: развивать внутри ЧК собственные проекты или вести консультационную практику. Часть этого дохода затем возвращалась в общую кассу ЧК и лично Антону.
Поскольку четких договоренностей о моей роли у нас с Антоном никогда не было, я понимала свое место в проекте по его заявленному устройству, нашим отношениям и тому, как мы фактически работали.
На тот момент мы с Антоном вместе координировали «Чистые Когниции». Я несла ответственность за организацию и развитие проекта и безвозмездно вкладывала в него свое время и труд. Параллельно я развивала «Школу ЧК», работа которой приносила доход как самому проекту, так и лично Антону.
Мы работали внутри модели, которую транслировал Антон: «Чистые Когниции» — горизонтальный проект, а мы — не просто коллеги, но близкие люди и соратники, которые вместе создают общее дело. В этой модели Антон не называл ни себя нашим руководителем, ни «Чистые Когниции» исключительно своим личным проектом, ни нас сотрудниками.
Такая модель отношений соответствовала тому, как мы фактически работали. Мы вместе развивали общее дело, и каждый отвечал за свою часть. О том, за что именно отвечал Антон, я тогда особенно не задумывалась. И чем больше я вкладывалась в проект, тем устойчивее становилось мое ощущение принадлежности к нему.
Я всегда тепло относилась к команде и выражала это в работе: поддерживала людей в сложных ситуациях, помогала решать проблемы и конфликты, старалась быть рядом, когда это было нужно.
В какой-то момент участники команды даже стали в шутку называть меня «мамой» проекта, а Антона — «папой». Думаю, это хорошо передавало то, какими тогда были наши отношения: мы с Антоном были близкими друзьями, вместе управляли проектом и оба были близки с командой.
Со временем я стала воспринимать себя как неотъемлемую часть «Чистых Когниций». Тогда я даже не думала, что однажды само мое право оставаться частью проекта окажется под сомнением.
9
Первые вопросы
Я чувствовала себя в безопасности рядом со своими. Устройство проекта и наши отношения давали мне уверенность, что я нахожусь среди людей, которые никогда не воспользуются моим доверием. Поэтому отсутствие четких границ, ролей и формальных договоренностей долгое время само по себе меня не пугало.
По мере роста проекта росла и моя ответственность. Особенно остро я чувствовала это в период, когда Антон около года писал книгу, а управление проектом оставалось на мне. В то же время увеличивалось число процессов и проблем, а нехватка ясности и решений становилась все заметнее.
Именно тогда, вместе с любовью к проекту, у меня появились первые вопросы. Они возникли прежде всего потому, что отсутствие ответов заметно влияло на мою работу и развитие проекта.
Главный вопрос был довольно прост: кто в действительности управляет «Чистыми Когнициями»?
Я замечала, что для многих участников Антон Вотрин был не просто основателем проекта, а человеком с особым авторитетом внутри группы. Его воспринимали как лидера, моральный ориентир и близкого друга. Его любили, его мнению доверяли, к его оценкам прислушивались, а его взгляд на события часто влиял на то, как их воспринимали остальные.
При этом сам Антон представлял «Чистые Когниции» как горизонтальный проект, а себя — как идейного вдохновителя. Он отказывался становиться руководителем и брать на себя юридическую и финансовую ответственность. Сначала эти функции выполняли мы с Владом, а позже — и другие руководители направлений.
Поэтому я видела противоречие: человек с наибольшим влиянием на проект не отвечал за его работу, а те, кто нес формальную ответственность, не имели сопоставимого влияния на решения о проекте в целом. Возникал управленческий вакуум: проблемы накапливались, но никто их не решал, словно их не существовало. Антон словно взял все лучшее от позиции руководителя, а худшее оставил всем нам.
Неопределенность касалась не только управления проектом, но и распределения ролей. Например, я не понимала, что именно означает статус «Резидента» «Чистых Когниций».
Резиденты воспринимались как основной круг участников проекта. У этого статуса был загадочный и притягательный флер. Многие хотели стать резидентами, но никто не знал, как это сделать. Я не видела ни понятных критериев, ни процедуры вступления, ни конкретных преимуществ, которые давал этот статус.
Фактически резидентом можно было стать либо через работу в основном составе команды, либо через личную связь с Антоном Вотриным или другими резидентами. Был еще один критерий, который никто прямо не называл: человек должен был ощущаться «своим». Это время от времени звучало в комментариях Антона и других резидентов. Насколько я помню, сама я руководствовалась похожим ощущением, когда приглашала в проект новых участников. При этом я тогда не могла сформулировать, по каким именно признакам мы определяли «своих».
Вопросы вызывало и устройство наших рабочих пространств: кто там находился и о чем мы говорили.
Примерно 80% содержимого нашего основного рабочего чата составлял неформальный контент, большую часть которого публиковал сам Антон. Профессиональные вопросы перемешивались с личными разговорами, шутками, мемами, сплетнями, новостями, обсуждениями людей, которых Антон считал своими врагами, и чужими постами. При этом Антон приглашал туда приятелей и соратников, которые не участвовали в работе проекта. Кто-то просто наблюдал за перепиской, кто-то включался в разговоры.
Мне было некомфортно обсуждать внутренние дела проекта в присутствии людей, которые в нем не работали. Поэтому несколько раз с разрешения Антона я чистила рабочие чаты, но мне казалось, что я порчу общую атмосферу свободы и анархии.
Таких, казалось бы, незначительных вопросов, которые легко было объяснить юностью проекта, было очень много. Но «Чистые Когниции» росли — и росли очень быстро. Расширялась команда, появлялись новые проекты, деньги и обязательства. Все это требовало, чтобы кто-то взял на себя ответственность: внес ясность, определил дальнейшие действия и принял необходимые решения.
Для меня как координатора это становилось проблемой. Я управляла проектом и отвечала за его повседневную работу, но не обладала полномочиями принимать решения по некоторым вопросам его устройства. Каждая попытка добиться таких решений упиралась в одно: никто не был готов их принять.
Со своими вопросами я обращалась к Антону напрямую. К сожалению, наши разговоры всегда приводили к спорам и непониманию. Каждый раз мы возвращались к нескольким тезисам:
Многое я объясняла себе юностью проекта и тем, что мы строим что-то новое, непохожее на другие организации. Если десятки людей живут в этой системе и их все устраивает, возможно, это я чего-то не понимаю. Антон просто такой человек, но он объединяет и вдохновляет нас. Мне казалось, что все хорошее, что давали мне ЧК, перевешивало эти противоречия.
Но я не могла просто привыкнуть к вопросам, которые напрямую касались моей работы. Когда я поняла, что не могу повлиять на видение Антона и изменить устройство проекта, в 2022 году я решила покинуть пост координатора (руководителя) и направить все свои силы на развитие «Школы ЧК».
Тогда мне казалось, что так я смогу отстраниться от общих вопросов работы ЧК. Но я все еще оставалась частью проекта и продолжала работать внутри той же системы. Противоречия никуда не исчезали. Они накапливались, а их последствия для участников становились все серьезнее.
По мере роста проекта росла и моя ответственность. Особенно остро я чувствовала это в период, когда Антон около года писал книгу, а управление проектом оставалось на мне. В то же время увеличивалось число процессов и проблем, а нехватка ясности и решений становилась все заметнее.
Именно тогда, вместе с любовью к проекту, у меня появились первые вопросы. Они возникли прежде всего потому, что отсутствие ответов заметно влияло на мою работу и развитие проекта.
Главный вопрос был довольно прост: кто в действительности управляет «Чистыми Когнициями»?
Я замечала, что для многих участников Антон Вотрин был не просто основателем проекта, а человеком с особым авторитетом внутри группы. Его воспринимали как лидера, моральный ориентир и близкого друга. Его любили, его мнению доверяли, к его оценкам прислушивались, а его взгляд на события часто влиял на то, как их воспринимали остальные.
При этом сам Антон представлял «Чистые Когниции» как горизонтальный проект, а себя — как идейного вдохновителя. Он отказывался становиться руководителем и брать на себя юридическую и финансовую ответственность. Сначала эти функции выполняли мы с Владом, а позже — и другие руководители направлений.
Поэтому я видела противоречие: человек с наибольшим влиянием на проект не отвечал за его работу, а те, кто нес формальную ответственность, не имели сопоставимого влияния на решения о проекте в целом. Возникал управленческий вакуум: проблемы накапливались, но никто их не решал, словно их не существовало. Антон словно взял все лучшее от позиции руководителя, а худшее оставил всем нам.
Неопределенность касалась не только управления проектом, но и распределения ролей. Например, я не понимала, что именно означает статус «Резидента» «Чистых Когниций».
Резиденты воспринимались как основной круг участников проекта. У этого статуса был загадочный и притягательный флер. Многие хотели стать резидентами, но никто не знал, как это сделать. Я не видела ни понятных критериев, ни процедуры вступления, ни конкретных преимуществ, которые давал этот статус.
Фактически резидентом можно было стать либо через работу в основном составе команды, либо через личную связь с Антоном Вотриным или другими резидентами. Был еще один критерий, который никто прямо не называл: человек должен был ощущаться «своим». Это время от времени звучало в комментариях Антона и других резидентов. Насколько я помню, сама я руководствовалась похожим ощущением, когда приглашала в проект новых участников. При этом я тогда не могла сформулировать, по каким именно признакам мы определяли «своих».
Вопросы вызывало и устройство наших рабочих пространств: кто там находился и о чем мы говорили.
Примерно 80% содержимого нашего основного рабочего чата составлял неформальный контент, большую часть которого публиковал сам Антон. Профессиональные вопросы перемешивались с личными разговорами, шутками, мемами, сплетнями, новостями, обсуждениями людей, которых Антон считал своими врагами, и чужими постами. При этом Антон приглашал туда приятелей и соратников, которые не участвовали в работе проекта. Кто-то просто наблюдал за перепиской, кто-то включался в разговоры.
Мне было некомфортно обсуждать внутренние дела проекта в присутствии людей, которые в нем не работали. Поэтому несколько раз с разрешения Антона я чистила рабочие чаты, но мне казалось, что я порчу общую атмосферу свободы и анархии.
Таких, казалось бы, незначительных вопросов, которые легко было объяснить юностью проекта, было очень много. Но «Чистые Когниции» росли — и росли очень быстро. Расширялась команда, появлялись новые проекты, деньги и обязательства. Все это требовало, чтобы кто-то взял на себя ответственность: внес ясность, определил дальнейшие действия и принял необходимые решения.
Для меня как координатора это становилось проблемой. Я управляла проектом и отвечала за его повседневную работу, но не обладала полномочиями принимать решения по некоторым вопросам его устройства. Каждая попытка добиться таких решений упиралась в одно: никто не был готов их принять.
Со своими вопросами я обращалась к Антону напрямую. К сожалению, наши разговоры всегда приводили к спорам и непониманию. Каждый раз мы возвращались к нескольким тезисам:
- Антон не руководитель проекта, а лидер и идейный вдохновитель, поэтому он не может отвечать за весь проект.
- «Чистые Когниции» — общий проект, поэтому Антон не может принимать существенные решения и устанавливать правила. Каждый должен решать свои проблемы самостоятельно.
- Наш проект свободен и строится на доверии. Антон не может устанавливать для других правила, что-то запрещать или вмешиваться в их работу. Формальные границы и договоренности нам не нужны: обо всем можно договориться по ситуации.
Многое я объясняла себе юностью проекта и тем, что мы строим что-то новое, непохожее на другие организации. Если десятки людей живут в этой системе и их все устраивает, возможно, это я чего-то не понимаю. Антон просто такой человек, но он объединяет и вдохновляет нас. Мне казалось, что все хорошее, что давали мне ЧК, перевешивало эти противоречия.
Но я не могла просто привыкнуть к вопросам, которые напрямую касались моей работы. Когда я поняла, что не могу повлиять на видение Антона и изменить устройство проекта, в 2022 году я решила покинуть пост координатора (руководителя) и направить все свои силы на развитие «Школы ЧК».
Тогда мне казалось, что так я смогу отстраниться от общих вопросов работы ЧК. Но я все еще оставалась частью проекта и продолжала работать внутри той же системы. Противоречия никуда не исчезали. Они накапливались, а их последствия для участников становились все серьезнее.
* Instagram принадлежит Meta. Деятельность организации Meta признана экстремистской и запрещена в РФ.
