В феврале—марте 2025 года у нас с Владиславом Ивановым возникли существенные разногласия с нашими партнерами — Антоном Вотриным и Анной Шиловой. Они касались структуры проекта, организации внутренних процессов, прозрачности взаимодействия между партнерами, порядка принятия управленческих решений и этических принципов, на которых строилась работа проекта.

24 марта 2025 года наши партнеры сообщили нам, что единогласно решили в одностороннем порядке прекратить сотрудничество. От дальнейших переговоров они отказались и потребовали, чтобы мы в течение месяца прекратили использовать наименование «Чистые Когниции». В тот день они назвали три причины: «разное видение проекта и ценностей», усталость и нежелание продолжать попытки прийти к общему решению.

Мы не соглашались с тем, что пятилетнее партнерство можно завершить, а совместно созданный проект — разделить односторонним решением. Поэтому мы неоднократно предлагали продолжить переговоры и пытались найти условия разделения, которые учитывали бы права и интересы всех сторон. Но Антон настаивал, чтобы мы ушли только на его условиях. Эти условия напрямую ставили под угрозу дальнейшую работу Школы и нарушали наши права.

Еще до официального решения негативная информация о нас начала активно распространяться среди людей из окружения Антона и Анны. В следующие полтора года это стало публичной кампанией по нашей дискредитации. Со временем она привела к отказу большинства профессиональных организаций от сотрудничества со Школой, а затем переросла в массовую публичную травлю, к которой подключилась значительная часть профессионального сообщества.

В версии Антона Вотрина я — его бывшая сотрудница. В 2021 году он нанял меня управлять Школой ЧК внутри проекта, который к тому времени уже создал и развил. В 2025 году руководители ЧК пришли к выводу, что я некомпетентная, нечестная и эмоционально нестабильная женщина, после чего захотели со мной мирно расстаться. Саму Школу Антон оставил нам, а вернуть попросил только название, которое считал своим. В ответ я отказалась это сделать и решила «украсть» товарный знак «Чистые Когниции», чтобы продолжать зарабатывать на его детище и многолетнем труде.

Антон не просто иначе интерпретирует историю проекта — он создал для себя, а затем и для всех остальных новую версию реальности, в которой все получает логичное объяснение, а система «Чистых Когниций» и его собственная роль остаются целостными и непротиворечивыми.

Эта версия проста и понятна: она соответствует внешнему образу проекта и укладывается в привычный сюжет о рядовом бизнес-конфликте между партнерами. Однако публичный образ проекта не отражает его фактического устройства и деятельности. Спор о товарном знаке занимает в этой истории далеко не главное место.

Чтобы понять, что случилось в проекте «Чистые Когниции», недостаточно рассмотреть одно или несколько событий последних месяцев. «Чистые Когниции» — это большой механизм со своим восприятием реальности, негласными правилами, системой отношений и способами влияния. Его внутреннее устройство скрыто от внешнего наблюдателя.

Только взгляд на этот механизм целиком позволяет проследить, как его отдельные детали взаимодействовали и складывались в единую систему. Постепенно эти процессы привели к событиям февраля 2025 года. Затем их последствия вышли за пределы проекта и затронули все психотерапевтическое сообщество.

Я предпринимательница, не практикую как психолог и не состою ни в одной ассоциации. С самого начала конфликта внутри ЧК я не комментировала его публично и не распространяла свою версию в профессиональном сообществе. Я делала все, что от меня зависело, чтобы разрешить конфликт между его участниками и не вовлекать в него профессиональное сообщество. Для меня это было вопросом профессиональной этики и добросовестности.

«Чистые Когниции» таких принципов не придерживались. Молчание и следование нормам не защитили ни меня, ни нашу Школу. Действия управленцев ЧК — Антона Вотрина, Анны Шиловой, Евгении Янке, Ильи Розова и Ольги Кравченко — и резидентов проекта поставили под угрозу деятельность «Школы ЧК».

Мое молчание никогда не означало бездействия. Было бы наивно с моей стороны полагаться только на порядочность другой стороны.

Я восстанавливала историю, собирала документы, фиксировала все события, читала литературу — прежде всего для себя. Мне нужно было во всем хорошо разобраться самой и понять, что со мной произошло в проекте и как это оказалось возможным.

Я хорошо знала этих людей, поэтому понимала: скорее всего, настанет день, когда давление станет критическим. Тогда защитить меня смогу только я сама. Для этого мне придется последовательно и открыто рассказать о том, что происходило.

Но чем глубже я погружалась в эту историю, тем сильнее чувствовала ответственность за то, что буду делать с этим знанием дальше. То, что я увидела, далеко выходило за рамки нашего конфликта и моего личного опыта.

Поэтому со временем я все больше убеждалась, что рассказать об этом нужно будет не только ради себя, но и ради тех, кто уже был частью этой системы, пострадал от нее или однажды может оказаться в похожем месте.

В этих обстоятельствах я считаю, что имею полное право открыто говорить о том, что произошло, и публично защищать свою Школу, свою репутацию, репутацию своего партнера, свою команду, своих преподавателей, своих студентов и людей, которые столкнулись или еще могут столкнуться с этой организацией.

Материалы этой статьи, по моему мнению, заслуживают внимательного и добросовестного рассмотрения со стороны профессионального психотерапевтического сообщества.

Делюсь с вами моей статьей: «Пока ты свой». Это история о том, как я пришла в «Чистые Когниции», как шаг за шагом менялось мое восприятие реальности, как я из «своей» постепенно превратилась в «чужую», какую я цену платила за то, чтобы там оставаться, и какую цену пришлось заплатить, чтобы перестать соглашаться.